Неточные совпадения
И, показав такое отеческое чувство, он оставлял Мокия Кифовича продолжать богатырские свои
подвиги, а сам обращался вновь к любимому предмету, задав себе вдруг какой-нибудь подобный вопрос: «Ну а если бы слон родился в яйце, ведь скорлупа, чай, сильно бы толста была, пушкой не прошибешь; нужно какое-нибудь
новое огнестрельное орудие выдумать».
Она тоже весь этот день была в волнении, а в ночь даже опять захворала. Но она была до того счастлива, что почти испугалась своего счастия. Семь лет, толькосемь лет! В начале своего счастия, в иные мгновения, они оба готовы были смотреть на эти семь лет, как на семь дней. Он даже и не знал того, что
новая жизнь не даром же ему достается, что ее надо еще дорого купить, заплатить за нее великим, будущим
подвигом…
Наутро опять жизнь, опять волнения, мечты! Он любит вообразить себя иногда каким-нибудь непобедимым полководцем, перед которым не только Наполеон, но и Еруслан Лазаревич ничего не значит; выдумает войну и причину ее: у него хлынут, например, народы из Африки в Европу, или устроит он
новые крестовые походы и воюет, решает участь народов, разоряет города, щадит, казнит, оказывает
подвиги добра и великодушия.
Он и сбирался сделать это, но все откладывал, отчасти и потому, что поездка была для него
подвигом, почти
новым и неизвестным.
Несколько дней я не ходил в школу, а за это время вотчим, должно быть, рассказал о
подвиге моем сослуживцам, те — своим детям, один из них принес эту историю в школу, и, когда я пришел учиться, меня встретили
новой кличкой — вор. Коротко и ясно, но — неправильно: ведь я не скрыл, что рубль взят мною. Попытался объяснить это — мне не поверили, тогда я ушел домой и сказал матери, что в школу не пойду больше.
В 1806 г., в год
подвигов Хвостова, на берегу Анивы было только одно японское селение и постройки в нем все были из
новых досок, так что было очевидно, что японцы поселились тут очень недавно.
И это молитвенный
подвиг!..» — с содроганьем она думала, и к прежним сомненьям в истинах принятой веры прибавилось
новое чувство страха и отвращенья к ней…
Новые трудники на
подвиг странства сыскались, опять все люди молодые, всего двадцать пять человек…
Но теперь он любит. Любит! — какое громадное, гордое, страшное, сладостное слово. Вот вся вселенная, как бесконечно большой глобус, и от него отрезан крошечный сегмент, ну, с дом величиной. Этот жалкий отрезок и есть прежняя жизнь Александрова, неинтересная и тупая. «Но теперь начинается
новая жизнь в бесконечности времени и пространства, вся наполненная славой, блеском, властью,
подвигами, и все это вместе с моей горячей любовью я кладу к твоим ногам, о возлюбленная, о царица души моей».
Новая газета долго оставляла его веселиться по своему, как вдруг, в один прекрасный день, на ее страницах была напечатана обширная заметка об одном из его
подвигов.
Но и эти обложенные регулярной податью не всегда избегали заслуженной кары, в форме пропечатанья в
новой газете за свои выдающиеся из ряда вон
подвиги, если не озабочивались добыть каждый раз после грандиозного скандала амнистию от строгого редактора.
Чтобы бог подкрепил его на
подвиги в
новой жизни, он прежде всего хотел зайти к Иверской и помолиться.
Девушка знала о
подвигах нового главного управляющего в Мурмосе и часто подолгу задумчиво смотрела прямо ему в лицо: некрасивый, пожилой человек, почти старик — и больше ничего.
Но путь к этой
новой жизни лежит через
подвиг и жертву.
Путь
новой жизни человечества к общению в Духе может лежать лишь через коллективный, соборный жертвенный
подвиг, через отречение от той безопасности и устроенности, которые даются ветхой общественностью мира сего.
Христос Грядущий раскроет свою творческую тайну тем, которые сами совершают
подвиг творчества, которые уготовляют
новую землю и
новое небо.
Дома рассказал о своем
подвиге, умолял не разглашать о нем и кстати сделал
новое открытие.
Он ясно сознавал всю глубокую неправду свою пред этой любящею девушкою и в том, что его одолело
новое чувство к другой женщине, и в том, что после этой записки следовало бы сейчас же, бросив все, лететь к ней, а между тем на такой
подвиг он решительно не чувствовал в себе силы.
«В
новом качестве великого магистра, — говорилось далее в этом манифесте, — которое мы восприняли на себя по желанию добронамеренных членов его, обращая внимание на все те средства, кои восстановление блистательного состояния сего ордена и возвращение собственности его, неправильно отторгнутой и вящще обеспечить могут и, желая, с одной стороны, явить перед целым светом
новый довод нашего уважения и привязанности к столь древнему и почтительному учреждению, с другой же — чтобы и наши верноподданые, благородное дворянство российское, коих предков и самих их верность к престолу монаршему, храбрость и заслуги доказывают целость державы, расширение пределов империи и низложение многих и сильных супостатов отечества не в одном веке в действо произведенное — участвовали в почестях, преимуществах и отличиях, сему ордену принадлежащих, и тем был бы открыт для них
новый способ к поощрению честолюбия на распространение
подвигов их отечеству полезных и нам угодных, нашею властию установляем
новое заведение ордена святого Иоанна Иерусалимского в пользу благородного дворянства империи Всероссийской».
Но это был не конец, а только начало геройского
подвига. Завязалась
новая жестокая битва. Поляки, стоявшие за городом, сами напали на русских.
— Жена
нового председателя ревкома… Катюрка, а только как же ты мне не сказала, что ты ранена! Только сегодня Леонид приехал из Эски-Керыма и рассказал про твои
подвиги. Милая моя девочка! Какая же ты молодец!
— Зачем же тебе было ехать для этого сюда, пробираться через фронт, подвергаться опасностям? Ведь для «усталых советских работников» отдых у вас создается просто: выгони буржуя из его особняка, помещика из усадьбы — и отдыхай себе вволю от казней, от сысков, от пыток, от карательных экспедиций, — набирайся сил на
новые революционные
подвиги!
Много можно бы привести Чацких — являвшихся на очередной смене эпох и поколений — в борьбе за идею, за дело, за правду, за успех, за
новый порядок, на всех ступенях, во всех слоях русской жизни и труда — громких, великих дел и скромных кабинетных
подвигов.
Первым его
подвигом в
новой обязанности было то, что он пожертвовал в
новую церковь весь иконостас, то есть заказал его на свой счет, а затем помогал везде, где только показывалась церковная нужда: сшил церковным каморникам
новые кафтаны, купил
новое паникадило, сделал
новые праздничные ризы и т. д.
— А, экономический! Слышите, Павел Семеныч?
новый исторический факт: комаринский мужик — экономический. Гм!.. Ну, что же сделал этот экономический мужик? за какие
подвиги его так воспевают и… выплясывают?
«Он любил иногда вообразить себя каким-нибудь непобедимым полководцем, пред которым не только Наполеон, но и Еруслан Лазаревич ничего не значит; выдумает войну и причину ее: у него хлынут, напр., народы из Африки в Европу, или устроит он
новые крестовые походы и воюет, решает участь народов, разоряет города, щадит, казнит, оказывает
подвиги добра и великодушия».
Но он не исполнял сей обязанности по причине других занятий: днем на кулачном бою, а по ночам
подвигами на вечерницах, которые им и братьями были посещаемы с
новым жаром; причем введены были ими и
новые права, также городские и также служившие только к их пользам.
Выжидая случая подкосить Максима Ильича, как говорил Поскребкин, он продолжал безбоязненно свои
подвиги. Так забывают этого рода люди свои прежние невзгоды, иногда нужду, холод, голод, страдания целого семейства, лишь только на
новом месте удаются им
новые беззаконные приобретения. Так-то бывает… Придет беда — люди охают, стонут, обещают исправиться, обновиться и просветиться добром; пройдет невзгода — забывают все, и опять принимаются за старое, и опять погрязают в тине невежества, в неге взяточничества.
Отверзаются врата Фемидина храма, вступают в него Минервины други; корыстолюбивый и незнающий судья трепещет, а достойный готовится к
новому торжеству своих
подвигов» («Театр судоведения», ч. IV, стр. 3–4).
Это было своеобразное честолюбие существа, которое вдруг сознало себя человеком и, ещё не уверенное в этом
новом для него факте, хотело подтвердить его чем-либо для себя и других; это было честолюбие, постепенно перерождавшееся в жажду бескорыстного
подвига.
Он пользовался репутацией самого отчаянного головореза и ловчайшего вора. Я долго не хотел верить этому. Он был нашим ближайшим соседом и нередко оказывал мне и моим товарищам соседские услуги. При этом в глазах его светилось такое простодушное расположение, что я не мог примирить с этим молву об его
подвигах. Только однажды, после какого-то
нового двусмысленного происшествия с Марьей, он сильно пил несколько дней и пришел ко мне под вечер возбужденный и несколько дикий.
Бабка Авдотья, которая построила постоялый двор, была старой веры, ее же сын и оба внука (отцы Матвея и Якова) ходили в православную церковь, принимали у себя духовенство и
новым образам молились с таким же благоговением, как старым; сын в старости не ел мяса и наложил на себя
подвиг молчания, считая грехом всякий разговор, а у внуков была та особенность, что они понимали писание не просто, а всё искали в нем (крытого смысла, уверяя, что в каждом святом слове должна содержаться какая-нибудь тайна.
Оказывается, что увлечения и надежды были преждевременны и что многие из людей, горячо приветствовавших зарю
новой жизни, вдруг захотели ждать полудня и решились спать до тех пор; что еще большая часть людей, благословлявших
подвиги, вдруг присмирела и спряталась, когда увидела, что
подвиги нужно совершать не на одних словах, что тут нужны действительные труды и пожертвования.
Первым приложением этого
нового судьи была для него просьба пленного французского полковника, пришедшего к нему, много рассказывавшего о своих
подвигах и под конец заявившего почти требование о том, чтобы Пьер дал ему 4000 франков для отсылки жене и детям.
Иное дело — слезы оттого, что какой-нибудь заезжий певец расщекотит музыкальное ухо человека, — слезы, которые, как я слышу, проливают теперь в Петербурге и немузыканты; и опять иное дело — слезы оттого, когда живым представленьем высокого
подвига человека весь насквозь просвежается зритель и по выходе из театра принимается с
новой силою за долг свой, видя
подвиг геройский в таковом его исполненье.